Одна дома, 2016 / Такие дела
Что бывает, когда у тебя четвертая стадия рака, а вокруг никого, кроме пожилых соседок и равнодушных медиков
Елена Краснова живет в Тольятти, ей 52 года.
В 2001-м ей успешно оперировали фиброаденому, и 10 лет все было хорошо. А в 2011-м из груди Елены пошла кровь черного цвета. Она побежала к врачу. Поглядели, пощупали, сделали маммографию, потом операцию. Болит. «Нечему у тебя болеть, тебе все вырезали», — раздраженно сообщила Елене онколог. Промучившись какое-то время, Елена сходила на УЗИ. Оно показало, что в груди остались раковые клетки. Онколог отмахнулась от справки — дурь это все. Елена пошла на УЗИ в другую поликлинику, а потом в третью.
«Она мне все говорила: “Придите через месяц, придите через два”, — рассказывает Елена. — Когда шишка в моей груди стала размером с грецкий орех, поставила мне, наконец, вторую стадию рака. Я поняла, что здесь меня убьют, и взяла направление в самарскую онкологию, там меня прооперировали».
Два года Елену ничего не беспокоило, а в 2015-м заболела нога. Когда сына Мишу в декабре забирали в армию, Елена хромала, но еще работала. «Ходячая, в уходе не нуждается», — констатировали врачи на просьбу Елены оставить сына рядом. В феврале боль стала невыносимой, и она обратилась к врачу. МРТ показала компрессионный перелом тела позвонка, но диагноз почему-то оставили под вопросом. Выписали обезболивающие уколы и отправили домой.
«В начале марта по пути на работу что-то щелкнуло в пояснице — ни наступить, ни пройти. Я доползла до дома и свалилась. Вызвала “Скорую” — сказали, остеохондроз. И начали меня лечить от него, несмотря на показания МРТ. Я еле ползала до туалета, а мне мазали спину мазями и кололи уколы… Метастазы в позвоночнике, в бедре и легких у меня нашли уже в Самаре».
Из Самары Елену направили в тольяттинское бюро медико-социальной экспертизы. Она уже совсем не ходила и не могла разогнуться — привезла машина с работы, которую снарядил бывший начальник. Елена разговаривала с врачом лежа. С трудом приподнимая голову от подушки, женщина просила дать ей первую группу инвалидности. Потому что сама она ничего не может, и потому что тогда ей вернут сына.
Текст: Евгения Волункова
Прочитать полностью можно на на портале Такие дела